Globe Trotter

Mount Nelson в Кейптауне — тот самый «розовый отель» у подножья горы Лайонс-Хэд — открыл суит, созданный совместно с Тебе Магугу, первым африканским лауреатом премии LVMH для молодых дизайнеров.

Магугу известен тем, что превращает одежду в архив: его коллекции посвящены конкретным людям и событиям южноафриканской истории, которые не попали в учебники. Отпечатки пальцев реальной шпионки эпохи апартеида становятся принтом на платье, портрет участницы антиапартеидного движения — рисунком на рубашке. В суите тот же принцип, только вместо ткани — интерьер: камень, дерево, солома, индиго и охра, ротирующиеся работы южноафриканских художников и резная мебель ручной работы.

Рядом открылся Magugu House — концепт-стор и галерея одновременно. Первая выставка, By Our Own Hands, посвящена творчеству как форме сопротивления: работы фотографа Занеле Мухоли и скульптора Зизифо Посва. По сути, Магугу получил в распоряжение целое крыло легендарного отеля и превратил его в постоянную инсталляцию, внутри которой можно жить.

Удачный пример фирменного стиля в римском отеле La Minerva (Orient-Express).

Приямо перед отелем находится древнеегипетский обелиск, стоящий на слоне работы Бернини. Так слон естественным образом перекочевал и на лого отеля.

Кадры моего путешествия в Иран — ноябрь 2016 года, почти десять лет назад.

Я провёл в стране две недели и увидел всё, что может захотеть увидеть турист, и даже больше. Кроме Тегерана — Керман, Кашан, Персеполис, Исфахан, Йезд, волшебная горная деревушка Абьяне и много всего по пути. Невероятное историческое наследие — и одновременно страна, живущая в изоляции и под постоянным контролем.

Чем больше я общался с местными, тем очевиднее становилась двойная жизнь, которую они вынуждены вести: одно поведение и разговоры в публичном пространстве, совсем другие — дома. Тогда как раз выбрали Трампа на первый срок, и многие иранцы, уставшие от бесконечных запретов, радовались — надеялись на перемены. Конечно, эта радость была наивной. Посмотрим, чем всё обернется сейчас. В стране отключен интернет, знакомые на связь не выходят.

Павильон для торжеств в отеле в Grand Hotel Castrocaro недалеко от Форли, Италия.

Построенный в эпоху ар-деко, в 1938 году по проекту архитекторов Диего Корсани и Тито Кини, он на протяжении десятилетий – центр светской жизни спа-курорта Кастрокаро. Здесь же проводятся концерты музыкального фестиваля Кастрокаро.

Есть отели, без которых невозможно представить город, где они находятся. Таков Mandarin Oriental в Бангкоке, отмечающий в этом году 150-летие.

Отель под названием Oriental открылся в 1876 году, когда Таиланд ещё носил имя Сиам, и уже к концу 1880-х превратился в эпицентр светской жизни города. Его гостевые книги — готовый литературный альманах: в 1888 году здесь останавливался молодой морской офицер Юзеф Конрад, ещё не ставший Джозефом Конрадом-писателем. В 1920–30-е годы постоянными гостями были Ноэл Кауард и Сомерсет Моэм — их многолетняя привязанность к отелю закрепила за ним репутацию прибежища для людей пишущих, думающих, наблюдающих. Неслучайно один из корпусов до сих пор называется Authors' Wing.

Были и тёмные страницы. В годы Второй мировой войны Oriental был реквизирован японскими вооружёнными силами и превращён в клуб для офицеров под управлением Imperial Hotel из Токио. После капитуляции Японии в 1945 году здание заняли союзные военнослужащие и освобождённые военнопленные, ошибочно полагавшие, что отель по‑прежнему принадлежит японцам; они не очень церемонились с интерьером. К этому времени отель находился в крайне запущенном состоянии и в послевоенные годы его фактически пришлось заново восстанавливать и возрождать под управлением новой группы владельцев

Именно здесь на сцене появляется Джим Томпсон — одна из самых колоритных фигур в истории Бангкока. Бывший офицер американской разведки OSS, он вошёл в группу инвесторов, выкупивших разорённый отель у правительства. Партнёры восстановили здание и открыли Bamboo Bar, который быстро стал легендарным местом. Параллельно Томпсон занялся тайским шёлком — и буквально спас умирающую отрасль, превратив её в международный бренд.

К юбилею отель основательно обновился. Переделаны все номера и суиты, а французский ресторан Le Normandie (две звезды Michelin) возглавила Анн-Софи Пик — у ее ресторана в Валансе, кстати, три звезды. В общем, в свои 150 MO Bangkok – не только исторический гранд-отель, но место, где держат руку на пульсе.

Lufthansa меняет правила провоза ручной клади после скандала из-за скрипки XVIII века

Осенью прошлого года во время регистрации на рейс представители Lufthansa потребовали у скрипачки Каролин Видман сдать в багаж футляр для инструмента: его размеры оказались чуть больше установленных авиакомпанией параметров ручной клади. В итоге бесценную скрипку Джованни Баттиста Гуаданьини 1782 года Видман перевозила в самолете завернутой в один лишь свитер.

После перелета скрипачка написала в авиакомпанию открытое письмо с просьбой ввести исключения для перевозки музыкальных инструментов. И письмо сработало: с 1 марта Lufthansa Group меняет правила провоза ручной клади. Теперь разрешенная сумма длины, ширины и глубины чехлов для скрипок, укулеле, труб и других небольших инструментов увеличена до 125 сантиметров.

Фото: Давид и Игорь Ойстрах в аэропорту Хитроу со своими скрипками в футлярах, 1961

Отели Oetker Collection никогда не стремились удивить дизайнерскими интерьерами. Хотя дизайн там, конечно, продуманный, но это всегда была комфортная классика. Тем интереснее поворот, случившийся с реновацией отеля L’Apogée Courchevel, который в каждой детали выглядит как арт-проект. Здесь нет никаких клише, связанных с альпийскими шале, вместо этого – феноменальная работа с текстурами дерева и тканей, да и искусство на стенах банальным не назовешь.

Сейчас открывается так много отелей с усредненными неброскими интерьерами, и они все похожи друг на друга. L’Apogée Courchevel ни с чем не перепутаешь, это моментальная икона дизайна. Автор реновации – Келли Уэрстлер.

Немного солнечной красоты в холодный зимний день.

Перед нами дом Омара Шарифа на острове Лансароте. Его построил Сезар Манрике, который относился к архитектуре как к природному холсту. Шариф, правда, домом владел недолго: говорят, что он проиграл его в карты меньше чем через сутки после приобретения. Но какое это имеет значение: Шарифа уже давно нет, а прекрасный дом стоит, и туда можно попасть –его нынешние владельцы устроили в нем музей.

Brussels Airlines представила новый самолёт в своей коллекции Belgian Icons — на этот раз посвящённый приключениям Тинтина на Луне.

Airbus A320 с бортовым номером OO-SNJ совершил первый коммерческий рейс 13 февраля, отправившись из Брюсселя в миланский аэропорт Линате.

Тинтин — один из главных культурных символов Бельгии. Художник Эрже создал его в 1929 году, и с тех пор юный репортёр в гетрах стал частью национальной идентичности страны наравне с вафлями и Писающим мальчиком. Комикс переведён на десятки языков и известен по всему миру — так что выбор героя для самолёта, который летает по всей Европе, выглядит вполне логично.

Ливрея разработана совместно с Tintinimaginatio. Из нескольких концепций выбрали лунную тему. Фон переходит от тёмно-синего к чёрному, персонажи изображены в невесомости. Два борта самолёта решены по-разному: на одном — Тинтин с Луной, на другом — Снежок и капитан Хэддок. А на брюхе фюзеляжа — лунная ракета, которая теперь будет по-настоящему взлетать и приземляться каждый день.

Сюжет развивается и внутри самолета. Пол застелен ковром с космическими мотивами. Багажные полки превращены в комикс: ракета стартует с Земли, пролетает мимо астероидов. На переборках снова появляются Тинтин, Снежок и близнецы Дюпоны. А также цитата Эрже, написанная его рукой: «Если достаточно долго верить в свои мечты, человек превращает их в реальность». Эту фразу художник написал в 1969 году, когда Нил Армстронг ступил на Луну.

Первый Тинтин-самолёт — «Ракхэм» (OO-SNB) — появился ещё в 2015 году и до сих пор считается одним из самых фотографируемых воздушных судов в мире. Он будет летать до 2027-го. Новый самолёт продолжает эту историю — и, по словам CEO Tintinimaginatio Ника Родвелла, станет первым шагом к столетию Тинтина, которое отметят 10 января 2029 года.

Культовый восточноберлинский кинотеатр International откроется после реставрации.

Здание построили в 1961–1963 годах по проекту архитектора Йозефа Кайзера — как раз когда в нескольких километрах возводили Берлинскую стену. ГДР строила столицу, которая должна была дать фору Западному Берлину: этот участок между Штраусбергер-плац и Александерплац застраивался функционально, почти по-модернистски. Среди «общественных зданий» — бар с мороженым, кафе «Москва» напротив, и главное — премьерный кинотеатр, способный конкурировать с западными, если не репертуаром, то антуражем. Так появился железобетонный параллелепипед с нарядным фойе с золотистым потолком, пайетками на занавесе и ручной росписью афиш снаружи.

В ночь падения Берлинской стены здесь шла премьера первого восточногерманского фильма о каминг-ауте. В 1990-м кинотеатр стал официальной площадкой Берлинале — и остаётся ею до сих пор. Тильда Суинтон, Стивен Спилберг, Спайк Ли представляли здесь свои работы.

Полтора года назад Kino International впервые за всю историю закрылся — на генеральную реставрацию. Берлинское бюро Dickmann Richter работало бережно: семь километров деревянных ламелей из вишни, вяза и ясеня демонтировали, восстановили и вернули на место. Премьерный занавес в пайетках — отреставрирован. Новая лазерная проекция и акустика спрятаны за оригинальной отделкой 60-х, так что внешне всё выглядит как прежде.

3 марта кинотеатр откроется официально — в присутствии бургомистра Берлина и министра культуры.